Подборка книг по тегу: "эмоционально и чувственно"
— Ты выйдешь за меня, Диана, — Багров вальяжно откинулся в кресле, нагло разглядывая меня. Шрам на его щеке хищно дернулся. — Если до конца недели ты не выплатишь долги, суд отберет у тебя всё. Я — твой единственный шанс.
— Да вы с ума сошли? — у меня от его напора перехватило дыхание. — Вы не можете ставить мне такие условия!
— Могу.
— Да вы... вы просто чудовище!
— Какой есть, — он опасно усмехнулся и подался вперед, пригвоздив меня тяжелым взглядом к спинке кресла. — Но это «чудовище» закроет твои долги и спасет твое имя, взамен на титул разумеется.
Отец оставил мне в наследство. Вот только вместе с делом всей его жизни мне достались и миллионные долги. Я осталась совершенно одна, банкиры дышат в спину, а кредиторы готовы пустить меня по миру.
Спасти память об отце может только один человек — Багров. Баснословно богатый, опасный и безжалостный мужчина, которого высший свет считает выскочкой.
Ему нужен мой аристократический титул, чтобы поставлять свои камни первым лицам.
— Да вы с ума сошли? — у меня от его напора перехватило дыхание. — Вы не можете ставить мне такие условия!
— Могу.
— Да вы... вы просто чудовище!
— Какой есть, — он опасно усмехнулся и подался вперед, пригвоздив меня тяжелым взглядом к спинке кресла. — Но это «чудовище» закроет твои долги и спасет твое имя, взамен на титул разумеется.
Отец оставил мне в наследство. Вот только вместе с делом всей его жизни мне достались и миллионные долги. Я осталась совершенно одна, банкиры дышат в спину, а кредиторы готовы пустить меня по миру.
Спасти память об отце может только один человек — Багров. Баснословно богатый, опасный и безжалостный мужчина, которого высший свет считает выскочкой.
Ему нужен мой аристократический титул, чтобы поставлять свои камни первым лицам.
— Рамина ничего не узнает. А если и узнает — никуда не уйдёт, она слишком правильная, — доносится из-за уютного столика в глубине кафе.
Я стою у входа с белой коробкой в руках и не могу сделать вдох.
В коробке — эксклюзивная мужская рубашка. На манжетах — вышитая моими руками фраза: «Чтобы ты всегда возвращался ко мне».
Днём я радовалась дорогому срочному заказу от красивой незнакомки.
А вечером привезла его к её столику… и увидела своего мужа, держащего её за руку.
Развод? Семья твердит: «Терпи, это позор на весь род!»
Мурад убеждён, что я сломалась и покорно вернулась в его дом.
Он ещё не понял, что тихая и удобная Рамина умерла в ту самую секунду посреди людного кафе.
Я своими руками вышила признание для его любовницы.
А теперь научу Мурада жить с женой, которая больше его не любит.
Он хотел покорную куклу?
Пусть попробует выжить рядом с той, кого сам превратил в лёд…
Я стою у входа с белой коробкой в руках и не могу сделать вдох.
В коробке — эксклюзивная мужская рубашка. На манжетах — вышитая моими руками фраза: «Чтобы ты всегда возвращался ко мне».
Днём я радовалась дорогому срочному заказу от красивой незнакомки.
А вечером привезла его к её столику… и увидела своего мужа, держащего её за руку.
Развод? Семья твердит: «Терпи, это позор на весь род!»
Мурад убеждён, что я сломалась и покорно вернулась в его дом.
Он ещё не понял, что тихая и удобная Рамина умерла в ту самую секунду посреди людного кафе.
Я своими руками вышила признание для его любовницы.
А теперь научу Мурада жить с женой, которая больше его не любит.
Он хотел покорную куклу?
Пусть попробует выжить рядом с той, кого сам превратил в лёд…
Я сняла с пальца кольцо и положила на тумбочку. Написала на листке: «Спасибо за всё. Прости. Я не могу больше играть.» и ушла.
Дождь бил по лицу. Я шла по пустой улице, не зная куда. Просто шла. Подальше от золотой клетки. Подальше от мужчины, который стал моей болью.
Я не знала, что он уже обнаружил мое исчезновение. Не знала, что он метался по дому, снося всё на своем пути. Не знала, что он кричал мое имя.
Я просто шла. В никуда.
Дождь бил по лицу. Я шла по пустой улице, не зная куда. Просто шла. Подальше от золотой клетки. Подальше от мужчины, который стал моей болью.
Я не знала, что он уже обнаружил мое исчезновение. Не знала, что он метался по дому, снося всё на своем пути. Не знала, что он кричал мое имя.
Я просто шла. В никуда.
— Ты родила мне сына, Самира. Теперь я заберу вас обоих.
Пять лет я позволяла семье мужа называть меня бесплодной, лишь бы никто не узнал: муж ни разу не прикоснулся ко мне как мужчина. Он обещал вылечиться, просил ждать и молчать. Я ждала. До той ночи, когда муж оставил в нашем доме пьяного кузена, а сам уехал.
Утром я рассказала Зауру все. Он защитил меня и назвал моего ребенка своим. Тимур исчез в горах. Все решили, что он погиб.
Но спустя годы он вернулся. Теперь он следит за сыном, угрожает всем моим близким и требует никах.
Я согласна стать его женой, только чтобы он больше никого не тронул. Но как жить рядом с мужчиной, которого боишься… и чье прикосновение тело помнит вопреки тебе?!
Пять лет я позволяла семье мужа называть меня бесплодной, лишь бы никто не узнал: муж ни разу не прикоснулся ко мне как мужчина. Он обещал вылечиться, просил ждать и молчать. Я ждала. До той ночи, когда муж оставил в нашем доме пьяного кузена, а сам уехал.
Утром я рассказала Зауру все. Он защитил меня и назвал моего ребенка своим. Тимур исчез в горах. Все решили, что он погиб.
Но спустя годы он вернулся. Теперь он следит за сыном, угрожает всем моим близким и требует никах.
Я согласна стать его женой, только чтобы он больше никого не тронул. Но как жить рядом с мужчиной, которого боишься… и чье прикосновение тело помнит вопреки тебе?!
«Я — его преподаватель. Он — моя самая опасная слабость.»
Я всегда знала, нельзя пересекать черту, нельзя смешивать личное с профессиональным, нельзя поддаваться искушениям. А Демьян не собирается играть по моим правилам. Каждая его улыбка — вызов. Каждое слово — провокация. Он знает, как заставить меня дрожать от одного только взгляда, и делает это с такой наглой уверенностью, что я ненавижу его... почти так же сильно, как хочу.
Я должна остановить это. Но когда он прикасается ко мне, когда его губы шепчут мое имя, я забываю, почему вообще нужно сопротивляться.
Этот наглец — мой личный ад и рай. И я уже не знаю, что страшнее: поддаться желанию... или так и не узнать, каково это — сгореть по-настоящему.
Я всегда знала, нельзя пересекать черту, нельзя смешивать личное с профессиональным, нельзя поддаваться искушениям. А Демьян не собирается играть по моим правилам. Каждая его улыбка — вызов. Каждое слово — провокация. Он знает, как заставить меня дрожать от одного только взгляда, и делает это с такой наглой уверенностью, что я ненавижу его... почти так же сильно, как хочу.
Я должна остановить это. Но когда он прикасается ко мне, когда его губы шепчут мое имя, я забываю, почему вообще нужно сопротивляться.
Этот наглец — мой личный ад и рай. И я уже не знаю, что страшнее: поддаться желанию... или так и не узнать, каково это — сгореть по-настоящему.
🩵ЗАВЕРШЕНО! МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА! 🩵
— Литература, — повторяю я и сползаю по спинке стула пониже. — Прекрасно. Час моей жизни, который мне никто не вернёт.
— Мог бы не приходить на пару…
Дверь открывается. Краем глаза вижу: заходит девушка с охапкой книг в одной руке и ноутбуком в другой. Не пятидесятилетняя профессорша, которую я ждал, а кто-то лет двадцати пяти. Светлые волосы собраны, очки, серый костюм. Больше я ничего разглядеть не успеваю.
Я наклоняюсь к другу.
— Спорим, я её затащу в постель?
— Какая-то она слишком серьёзная. На что спорим?
— На мою тачку?
— Новую, гоночную? И что, прямо отдашь?
— Я в себе уверен.
— Даю месяц.
— Две недели, — говорю я. — Дольше я не вытяну.
— Литература, — повторяю я и сползаю по спинке стула пониже. — Прекрасно. Час моей жизни, который мне никто не вернёт.
— Мог бы не приходить на пару…
Дверь открывается. Краем глаза вижу: заходит девушка с охапкой книг в одной руке и ноутбуком в другой. Не пятидесятилетняя профессорша, которую я ждал, а кто-то лет двадцати пяти. Светлые волосы собраны, очки, серый костюм. Больше я ничего разглядеть не успеваю.
Я наклоняюсь к другу.
— Спорим, я её затащу в постель?
— Какая-то она слишком серьёзная. На что спорим?
— На мою тачку?
— Новую, гоночную? И что, прямо отдашь?
— Я в себе уверен.
— Даю месяц.
— Две недели, — говорю я. — Дольше я не вытяну.
Сегодня муж ушел на встречу выпускников, а я уехала к маме. Долго не звонил, я забеспокоилась.
Вдруг — оповещение, от камеры у дома. На экране появляется значок движения. Мы с Мишей поставили систему недавно.
На видео Миша и его одноклассница Вика. Они стоят в объятиях, слившись в долгом, уверенном поцелуе. Будто это происходит не впервые.
От яростного лая нашей собаки, они вздрагивают. В движениях появляется постыдная спешка. Миша лихорадочно открывает дверь и заводит любовницу в наш дом.
Сердце колотится в висках, дышать нечем. Вдруг живот пронзает резкая, невыносимая боль. Я сгибаюсь пополам, хватаясь за край дивана. Срок еще мал, но спазмы накатывают один за другим.
Дрожащими пальцами набираю номер.
— Скорая… нужна скорая… — хриплю в трубку, теряя нить реальности. Мыслями я думаю не о себе, а о малышке в моем животе…
Слова путаются, перед глазами всё плывет. Голос диспетчера — последнее, что я слышу, прежде чем окончательно провалиться в темноту.
Вдруг — оповещение, от камеры у дома. На экране появляется значок движения. Мы с Мишей поставили систему недавно.
На видео Миша и его одноклассница Вика. Они стоят в объятиях, слившись в долгом, уверенном поцелуе. Будто это происходит не впервые.
От яростного лая нашей собаки, они вздрагивают. В движениях появляется постыдная спешка. Миша лихорадочно открывает дверь и заводит любовницу в наш дом.
Сердце колотится в висках, дышать нечем. Вдруг живот пронзает резкая, невыносимая боль. Я сгибаюсь пополам, хватаясь за край дивана. Срок еще мал, но спазмы накатывают один за другим.
Дрожащими пальцами набираю номер.
— Скорая… нужна скорая… — хриплю в трубку, теряя нить реальности. Мыслями я думаю не о себе, а о малышке в моем животе…
Слова путаются, перед глазами всё плывет. Голос диспетчера — последнее, что я слышу, прежде чем окончательно провалиться в темноту.
Катя Савельева - выпускница юрфака, стажерка адвоката Маслова. Учеба, работа, карьера. Все шло по задуманному сценарию, пока на пути не встретился майор Дробов.
Хищник с возможностями и желаниями. Он привык добиваться поставленной цели. И теперь его цель - Она.
🍁Эмоционально. Чувственно. Временами резко, временами нежно, как любимый кофе с пенкой.
Хищник с возможностями и желаниями. Он привык добиваться поставленной цели. И теперь его цель - Она.
🍁Эмоционально. Чувственно. Временами резко, временами нежно, как любимый кофе с пенкой.
С детства я пыталась заслужить одобрение отца. Но он не оценил усилия и отдал семейный бизнес моему мужу. А тот довел фирму до банкротства и развелся со мной. Спасать компанию приходится мне, и я нашла отличного партнера. Только он принципиально не работает с женщинами. И тогда я решаюсь на небольшой обман.
*****
Я не терплю, когда мне лгут, и наказываю за это. Узнав правду, я должен был разорвать с ней контракт. Мне наплевать на чужие проблемы, бизнес — не место благотворительности. Да только эта женщина уже давно засела в мозгах, превратившись в наваждение. Задела мужское самолюбие отказами и неприступностью. Я хочу ее и обязательно добьюсь своего.
🔸Разочарование и предательство
🔸Сильная и умная героиня в беде
🔸Шикарный герой со сложным характером
🔸Эмоционально и чувственно
🔸Главы от мужского лица
🔸Литсериал, 1 серия. Законченный сюжет. ХЭ
🔸Все серии можно читать отдельно
🔸 ЕСТЬ АУДИО! Текст читает Алисия Май
🔸 В книге нет упоминания запрещенных веществ
*****
Я не терплю, когда мне лгут, и наказываю за это. Узнав правду, я должен был разорвать с ней контракт. Мне наплевать на чужие проблемы, бизнес — не место благотворительности. Да только эта женщина уже давно засела в мозгах, превратившись в наваждение. Задела мужское самолюбие отказами и неприступностью. Я хочу ее и обязательно добьюсь своего.
🔸Разочарование и предательство
🔸Сильная и умная героиня в беде
🔸Шикарный герой со сложным характером
🔸Эмоционально и чувственно
🔸Главы от мужского лица
🔸Литсериал, 1 серия. Законченный сюжет. ХЭ
🔸Все серии можно читать отдельно
🔸 ЕСТЬ АУДИО! Текст читает Алисия Май
🔸 В книге нет упоминания запрещенных веществ
Правило номер один: не влюбляться в пациентов. Правило номер два: даже если пациент — ходячий соблазн в кожанке и с серыми глазами.
Я нарушила оба. В первый же день.
Макс Воронов — владелец сети мотосалонов, гроза города и человек, который привык получать всё, что захочет. Я — интерн Ева Ветрова, которая не привыкла сдаваться.
Когда он явился на перевязку с улыбкой, от которой у медсестёр подгибаются колени, я пообещала себе: этот наглый красавчик не сломает мою броню.
Но он приносит кофе с корицей. Говорит, что я «офигенно выгляжу даже в дурацком халате». И смотрит так, будто видит меня насквозь.
Я думала, что смогу держать дистанцию. Я думала, что это просто игра.
А потом он сказал: «Ты — мой самый опасный вираж, Ветрова. И я с удовольствием разобьюсь».
Я нарушила оба. В первый же день.
Макс Воронов — владелец сети мотосалонов, гроза города и человек, который привык получать всё, что захочет. Я — интерн Ева Ветрова, которая не привыкла сдаваться.
Когда он явился на перевязку с улыбкой, от которой у медсестёр подгибаются колени, я пообещала себе: этот наглый красавчик не сломает мою броню.
Но он приносит кофе с корицей. Говорит, что я «офигенно выгляжу даже в дурацком халате». И смотрит так, будто видит меня насквозь.
Я думала, что смогу держать дистанцию. Я думала, что это просто игра.
А потом он сказал: «Ты — мой самый опасный вираж, Ветрова. И я с удовольствием разобьюсь».
Выберите полку для книги